19:30 

Asenkij
ква
Я сомневалась некоторое время, стоит ли оно того, но решила, что кому же показывать, как не любимым землякам))) Скажу спасибо на все хорошее и плохое, но искренне надеюсь, что плохого будет меньше. Я сусчество нежное, могу расплакаццо ;-)

названиеЛешка
автор Asenkij
пейринг Лешка/Славка
рейтинг примерно R-ка, полагаю
жанр слеш, куда без него)))

Горячая рука соскользнула с плеча и упала прямиком в пах, Лешка поморщился, но убирать не стал. Глупый Славка, Димкин пятнадцатилетний брат, напился на дне рождения, что называется в зюзю и начал делать недвусмысленные намеки, а потом уснул на полуслове, на Лехином плече, поскуливая во сне и слюнявя футболку.
О том, что Лешка гей, знали все кому не лень, Леха из этого секрета не делал. Пофигист по натуре, девизом считал: не нравлюсь - идите лесом. Благо дело фактура позволяла. И многие годы занятий кикбоксингом. Так что хоть и не гигант, скорее жилистый, но то, что было, было железным. И если вдруг кому то хотелось высказать свое "фе", то Леха легко мог это "фе" засунуть обратно в глотку, вместе с зубами.
Первым у Лешки был историк, в десятом классе, трахнувший его в собственном кабинете, на парте. Лишив Лешку девственности и первой любви, которую как водой смыло, когда задницу обожгло болью, а глаза слезами. Второй, ну, не то чтобы второй, так, минет, в туалете ночного клуба. Хотя Лешка уже технически не был девственником, но практического опыта так и не имел, а потому сравнивать ему было не с чем и простенький, в общем-то, минет унес Леху в заоблачные дали, а пока он возвращался, добрый самаритянин избавил его от мобилы, последних ста баксов и юного несмелого чувства. После этого Лешка решил, что влюбляться ему слишком дорого обходится и все сразу стало легче, непринужденней.
Опять таки, внешностью Бог не обидел: рост приличный, скуластое лицо, серые глаза, девчонки говорили красивые, пепельный короткий ежик. И умом не обделил, по крайней мере, на то, чтобы не бросаться на каждого встречного и пользоваться презиками, хватало.
А тут вот, на тебе, Славка. Димка уже пару месяцев ржал как конь, что у Лехи появился фанат. Только нахуя он ему сдался непонятно, малолетка. Красивый конечно, ничего не скажешь, в мать пошел. Димка в коренастого ширококостного отца, а Славка в тонкую, изящную тетю Аллу, которая и в сорок выглядела так, что пацаны в районе слюнями умывались. Вот и Славка, высокий, гибкий, с копной непослушных темных кудрей и синими глазищами, единственным, что от отца досталось. Был бы постарше, Лешка и думать бы не стал, но пятнадцать же! По себе помнил, как оно в пятнадцать, хочется, аж зудит, но не просто траха, а чувств, внимания. А с чувствами как раз облом по полной. Леха же зарекся и за три года ни разу от зарока не отступал. Нафиг, нафиг, влюбишься, а потом мобилы пропадают. Короче, не нужен ему Славка, точно не нужен.
Тонкая рука погладила выпуклость в паху и у Лехи сразу пропала решимость. "А может и нужен", - подумал он,- "для чего-нибудь... мало ли". "Пригодится", - уже уверенно припечатал и надавил ладонью на тонкие пальцы, как бы намекая. Рука сразу осмелела, задергала язычок молнии, закопошилась, у плеча тяжело задышали, опаляя ухо горячим. Наконец неуступчивая змейка сдалась и узкая ладонь проникла в штаны, погладила, подергала, потянула. Сразу стало понятно, что Славка не знает что ему делать с добычей, пришлось брать все в свои руки.
Конечно трахать мальчишку Лешка не собирался, принципы - наше все, но от поцелуев то дети не родятся. Подхватил пацана под ягодицы, усадил на себя верхом и сразу же, сходу, впился в пухлые губы. Во рту у Славки был вкус ядреного коктейля из пива, водки и еще чего-то сладкого, что сразу напомнило, что в руках ребенок почти, сладкоежка, это остудило, и из жадного, поцелуй стал мягким, изучающим. Ладонями погладил по напряженным бедрам, перешел на тонкую спину, пощекотал пальцами ложбинку позвоночника, так что Славка изогнулся, втираясь стояком прямо в пах. Горячо выдохнул в рот и застонал так сладко, что у Лехи чуть крышу не снесло. Еле сдержался, чтоб не завалить и не выебать прямо здесь, в гараже, на кривом диване и со всей честной компанией, во главе со старшим братом, в качестве группы поддержки. Мысль о брате очень кстати охладила голову почти до нормы. Но на то чтобы остановиться и прекратить все, не хватило.
Потому Лешка, придерживая пацана одной рукой за задницу, вторую просунул между ними, расстегнул Славкины джинсы и обхватил ладонью тонкий длинный член. Славка всхлипнул так, что рот ему пришлось снова зажать, тем единственным, что еще не при деле было - губами. От поцелуя снова заныло, потянуло внизу живота, Лешка решил себя не обделять и прихватил в пару к тонкому длинному, свой, тоже не маленький. Задвигал рукой, то медленно и плавно, то быстро и жестко, не забывая мять круглую Славкину попу и целовать по-детски нежные губы. Славке, пятнадцатилетке, немного понадобилось, пять минут и парень задергался в руках, едва не свалившись, заскулил жалобно и выплеснулся горячим им на животы, но вот что с Лехой случилось, он и сам не понял. Почувствовав на кулаке скользкую горячую Славкину сперму, он едва не заорал от пронзившего внезапно острого удовольствия, прокатившегося волной от пальцев ног и от макушки и встретившегося в эпицентре. Так бурно, Лешка сроду не кончал. Так, что пришлось минут пятнадцать восстанавливать дыхание и бешеное сердцебиение. Очнувшись же, ощутил распластавшегося на нем Славку и безмерное удивление произошедшим.
В свои двадцать один, Лешка считал себя умудренным человеком, опытным. А потому очухавшемуся Славке он внятно пояснил, что ты, мол, парень, мал еще, для меня, подрасти и посмотрим тогда. Да и блажь это, вообще, и гормоны, да. На несчастный Славкин вид приказал себе не смотреть и свалил побыстрому, от греха.
И ничто, так сказать, не предвещало. Лешка вообще занят был, четвертый курс это вам не хухры-мухры, это зачеты, курсовые, попойки ежемесячно всей группой, новый парень на первом мехмата, брюнетик темноглазенький, субтильного телосложения, но с такими губами, что у Лешки как встало, так три раза и не падало. Потом парень умудрился намекнуть на отношения, и это было лучше холодного душа и материного вопля разом.
Потому Славка, у ворот института, застал его врасплох. Лешка даже, грешным делом, подумал, что: "пить надо меньше, надо меньше пить". Но Славка не растаял и не исчез, совсем даже наоборот, заулыбался, засиял всеми своими тридцатью двумя, замахал ручищами как вентилятор и чуть ли не вприпрыжку поскакал навстречу, вопя что-то неприлично радостное. Половину сказанного пацаном Леха прослушал, раздумывая: то ли сразу послать детеныша, то ли отвезти домой и там послать. Где-то на задворках сознания мелькнула шальная мыслишка сначала трахнуть, а потом послать, но совесть напомнила о коренастом Димке траурным маршем. Потому что кикбоксинг кикбоксингом, а грубую силу и пудовые кулаки еще никто не отменял. И Лешка встряхнулся всем телом, поймав мимоходом на себе интересный взгляд парня из параллельной группы, интересный потому, что за парнем голубизны ранее замечено не было, а значит... а что значит Леха додумать не успел, потому, что налетело ураганом, завертело торнадой, длинное нескладное тело, обожгло горячим дыханием в ухо и как-то вдруг жарко стало, пасмурным осенним днем Лешке, как-то вдруг душно, захотелось чего-то и память опалило воспоминанием о теплой попе в руке, о мягких губах и тонком птичьем вскрике после длинного томного а-а-ах.

Славка тарахтел без остановки и это отвлекало, но Лешка, на всякий случай, насупился и шаловливые ручонки от себя отодрал. И рыкнул самым своим суровым тоном: "чего надо?" и "что за нафиг вообще?!". Однако Славку это даже на секунду не заткнуло, он все так же щебетал и пялился глазюками своими так, что Леха почувствовал себя слегка не одетым и, вообще, неудобно. А чувствовать себя неудобно - это был нонсенс для Лешки, крайне незнакомое ощущение. И кто бы там что не думал, но дураком Лешка не был, а уж интуиция у него была ого-го какая. И вся эта интуиция вопила с громкостью пароходной сирены, что все это ж-ж-ж неспроста и бежать надо отсюда, бежать, пока странное чувство в солнечном сплетении не стало вдруг означать новой влюбленности. Однако ноги Лехины на этот счет имели собственное мнение и бежать категорически отказывались, вместо того, понесли Лешку следом за болтливым подростком в совершенно неизвестном направлении. Лешка уж себя и педофилом обозвал и напомнил себе о недавно купленной, новейшей модели мобилы, за которую разве что старушек убивать не пришлось, и пересчитал мысленно наличность в бумажнике, но ситуация не менялась: Славка пер и трындел, а Лешка, как ослик на привязи, топал за ним. Но Лешка не был бы Лешкой, если бы стал пугаться и воображать себе невесть что, потому, пораздумав, он решил, что ноги ногами, ладно уж, пусть идут куда хотят, раз уж им так воли захотелось, но влюбляться, это уж дудки! И с этой минуты, все как-то сбилось в устроенном Лехином мире, полетело как сбесившийся автобус, не известно зачем, но известно куда. А самому ему, досталось хоть и не водительское кресло, но где-то очень в первых рядах.
И части тела отказывали Лехе все чаще и чаще, то ноги вдруг принесут к Славкиному дому, да и поставят, как дурака, под окна, то руки потянутся обнять-облапать, прижать покрепче, то глаза, вдруг, как вылупятся на остренький нос и узенький подбородок или, что еще хоть куда ни шло, на кругленькую попу, обтянутую светлой джинсой, что и не оторвать без ущерба для психики. То сердце, о существовании которого Лешка только с чужих слов знал, вдруг заколотится как сумасшедшее, от того, что бестолковый мальчишка заржал над какой-то совершенно ребяческой ерундовиной, да и запрокинул голову так, что открыл длинную гладкую шею, детски наивную, тонкую, с просто чудо каким идеальным кадыком и ямочкой в основании, да, не забывайте про ямочку.
И Лешка был бы не Лешка, если бы не заподозрил неладное, но проведя инвентаризацию в мозгах, все же убедил себя, что никаких поползновений в сторону любви они не предпринимали. Это слегка успокоило, но странности все копились и копились, и с приходом зимы, Лешка осознал, внезапно, что греется о неловкие объятия своего пятнадцатилетки, что целовать отчего-то хочется только покрытые нежным румянцем щеки мальчишки, а зазывные улыбки прошлых и прочих потенциальных ухажеров, вызывают не азарт и удовольствие, скуку и даже где-то раздражение. Последним ударом же стало то, что никакие уже разумные доводы и всякие придуманные страшилки с участием братца Димки и их коренастого папки, не отвлекало уже Лешку от планирования того, как, когда, где и сколько раз он трахнет наконец-то чучело это настырное, доставучее и уже настолько желанное, что аж зубы сводит. Практически предпоследний бастион уже пал, но это же Лешка в конце-то концов. Он зароков просто так не дает и уж тем более не нарушает из-за чьих-то там прекрасных синих глаз. А потому, не влюбился он нисколечки, нет! И точка!

Вообще-то Лешке жаловаться было грех, потому что Славка в плане чувств был удивительно непритязателен. Романтики не требовал, за ручку не держался, на глаза не лез и представление его обществу обошлось без громких слов типа: "парень", "мой" или "вместе". Хватило простого - Славка - и мелкий тут же стал чуть ли не сыном полка среди Лехиных друзей. Вообще, характер у него был легкий, а наследственное материно обаяние добавляло очков. Улыбался заразно, ржал над чужими шутками, не тупил, не обижался. А целовался так, будто тонул, весь, и потом долго еще отходил от поцелуев, лихорадочно блестя глазами и облизывая губы поминутно. Смотреть на это было, на самом деле здорово, но приходилось себя одергивать, потому как слишком уж это походило на слащавые влюбленности. И к тому же опасные, да. Хотя, даже в этом Славка не оправдывал ожиданий, мобила была все еще при Лехе и денег на пацана уходило всего ничего. Зато с ним было до странного весело. Конечно Лешка кривился снисходительно, когда буйный подросток скакал у него на голове и уговаривал сходить поиграть в пейнтбол, ржал над ним и предлагал купить ему солдатиков. Конечно он Славку совсем не слушал, когда этот недоделанный меломан начинал рассуждать с умным видом о стилях и направлениях. Конечно не тащился ни капли, когда пятнадцатилетний долбоеб, заваливший в школе контрольную по русскому, влегкую щелкал задачи из высшей математики, с которой сам Леха не в ладах вообще-то. И близко ничего такого. Просто было весело и кошмарно хотелось трахаться. Но кроме поцелуев и петтинга ничего не получалось. Не в туалете же его приходовать? А с другими у Лехи что-то как-то не складывалось, потому, что последнее время он постоянно был со Славкой. То у него, с ехидиной Димкой, у которого скоро глаза съедут к ушам от постоянных подмигиваний, то у Лехи дома, где мама коршуном над ними вилась и вообще называла Славку малышом, от чего у Лехи член моментально усыхал и прятался в глубь тела. Есть даже вероятность, что она это специально делала, непонятно только зачем... То в том самом гараже, где Славка к нему приклеился, что и не отдерешь. А на звоночки всякие Леха уже внимания совсем не обращал, странно как он вообще не оглох от Славкиного вечного тарахтения.
Так бы и длилось все это неизвестно сколько, если бестолочь мелкая не умудрилась заболеть, всерьез и надолго. Мать Славкина, сразу сыночку в оборот взяла, постельный режим, народные средства, все такое. Леха в народные средства не входил и был выставлен и брошен на произвол собственного подсознания. А подсознание только этого и ждало - разошлось не на шутку. То сны всякие подбросит, то мысли. Если б Лехе кто сказал, что он банально скучает, получил бы по уху, как пить дать. Себя бить было больно, потому Леха себе легенду придумал, что он де тоже болеет, просто как существо, по сравнению с мелким, более высокоразвитое, болезнь у него проявляется интеллигентной тоской, вот! А через три дня Лехе надоело неприкаянно бродить и изобретать себе оправдания, и вообще, если он больной, то самое место ему в одном карантине со Славкой, нэ?
Сказано - сделано, долго рассуждать Лехе никогда не нравилось. Сговориться с вечноморгающим Дыбилодимкой дело получаса и трех бутылок пива, а еще через час тетю Аллу вызвали на работу и путь в дом к вожделенному Славке был открыт и доступен.
И вот всякого Леха ожидал от тупого подростка, соплей там, температуры, красной морды совсем не привлекательной. Но такой подставы, как несчастный взгляд припухших глаз, со вспыхнувшим в нем неподдельным счастьем при виде посетителя, тонкий довольный писк, когда посетитель не мудрствуя лукаво шлепнулся на Славку верхом и взметнувшихся худых горячих рук, обнявших до треска в ребрах, не ожидал вообще. И мелко завившихся потных кудряшек на висках, не ожидал, и потрескавшихся губ, жестких и царапучих, и дыхания, в котором запах малины смешался с теплым и почти родным запахом самого Славки. Совсем не ожидал, что это его умилит и растрогает. Это прямо дух из Лехи вышибло напрочь. Прямо обожгло изнутри кипятком. Вскружило голову пьяным восторгом. Шарахнуло ужасом и внезапным озарением. Леха это сделал!
Три года спокойной жизни, никому не обязанной жизни, без глупых подростковых пиздостраданий, с трезвой головой и реалистичным взглядом на вещи. Он хотел секса - он получал секс. Вся Лешкина чудесная, до сего момента, жизнь состояла из секса, спорта и веселья с друзьями. А, ну да, еще учеба и родители. Его не интересовало чужое мнение на этот счет, он положил с прибором на всех тех, кто видел в этом что-то кроме частого классного секса. А теперь это. И что с этим теперь делать?
Славка пищит от мотоциклов и рубится в Варкрафт, прогуливает уроки в школе - Бо-о-о-же, в школе! Славка засыпает от двух бутылок пива и пускает слюни во сне, он дрожит, когда кончает от десятка поцелуев и нескольких движений руки на члене. И он! Еще! Даже! Не бреется!
Теперь Лешка уже не считал себя таким уж умудренным, но как ему показалось, постарел на сто лет, потому что Славка, по сравнению с ним, такой ребенок. И что хуже всего, может быть Славка сейчас тоже что-то там к нему чувствует, но пока он будет дорастать до более-менее приемлимого возраста, он успеет еще пятьсот раз передумать. А ведь могут быть девчонки! Лешка видел, Славке нравятся сиськи. Может меньше, чем члены, но нравятся же! А сиськам Лешка не конкурент.
Сейчас Лешка предпочел бы остаться без мобильника, всей наличности и даже девственность еще раз потерять, чем думать, что он нарушил свой зарок и, может быть даже, немножечко, влюбился.

Пока охреневший от неожиданных открытий Лешка бился в немой истерике, предприимчивый малолетка под ним, не лежал сложа руки, если можно так выразиться. И когда паника немного успокоилась и в голове перестали мелькать глупые вопросы, типа: "кто виноват и что делать", Леха обнаружил себя несколько раздетым и вообще снизу. К сожалению, организм Лехи не был рассчитан на такие потрясения и временно отключил некоторые лишние функции. Если проще, то думать Леха не мог, как и говорить. Только ощущать.
Легкое, хоть и длинное, тело на себе, горячее от температуры и гладкое, почти безволосое. Оно двигалось, цеплялось за все выступающие места, волновало. Пот, выступивший на них, способствовал скольжению. Юркие пальцы, щекотно пробегавшие по ребрам, по шее, по груди. Шершавые губы на своих губах, через несколько минут уже совершенно истерзавшие Лешкин рот. Твердый член, плотно прижатый к Лешкиному и трение. Великолепное трение, в котором Славка был мастер.
Все усугублялось Славкиной неопытностью, потому что всяких разных Леха имел, в буквальном смысле, а таких, неловких, резких, порывистых и жадных, как голодный щенок, не было. И от того, как этот дурачок лижется, царапается и скулит, потому что хочет, хочет, хочет, но сам не знает что и как, у Лехи в глазах потемнело и члены свело, и кажется в первый раз с восемнадцатилетнего возраста, грозился случиться с ним конфуз. И надо уже было или брать все в свои твердые руки или отключаться нафиг в глубокий шокированный обморок.
Ну, Леха же товарищ смелый, без страха и упрека глядит он в глаза преждевременной эякуляции, опять таки функции обработки информации отключены, о последствиях подумаем потом. Вот как-то так и вышло, что сначала мелкий симулянт кончил от минета, исполненного Лехой с остервенением и невиданной доселе жадностью, а потом извивался, стонал и сучил ногами от пальцев в маленькой, глупой своей заднице. Подвывал и подмахивал, вбивающемуся в него Лешке, с удивительным для бывшего девственника энтузиазмом, а мутные капли спермы, при втором оргазме, улетели аж на стену за кроватью.
Совесть к Лехе возвращалась постепенно и волнообразно, накатит, подушит и отхо-о-одит, под влиянием волнующих воспоминаний. Самые резкие приливы ощущались, когда осоловевший Славка скрипел передвигая попу по влажной постели, но стоило этой попе коснуться Лехиного бедра и где та совесть? Так и ушел Лешка домой, терзаемый то ли гордостью за содеянное, то ли ужасом перед последствиями.

И вот уже которую неделю Лешка бродил вокруг своего малолетки и даже прикоснуться к нему боялся. Откровение, постигшее его, угнетало так, как не угнетали экзамены, курсовые и отсутствие бухла в пределах досягаемости. Хуево было Лешке. Он коршуном следил за пацаном, закаждым взглядом, каждым движением и все больше убеждался, что таки да, он, Лешка, полный придурок.
А мелкий чувствовал себя прекрасно, целовался вкусно, бесновался и ржал по поводу и без. Просто от счастья быть собой.
А Леха думал. Тяжелое занятие для того, кто по большей части жил инстинктами. Лешка думал, что такого как Славка все любят и всегда любить будут. Легкий он, неконфликтный и проницательный даже для своего, младенческого почти, возраста. Только не замечает как мучается Лешка, впервые в жизни, думает не о том, чтобы кого-то трахнуть, а о том, как удержать, не отпустить, привязать к себе.
За всеми этими треволнениями, незаметно как-то, на кошачьих лапах, подкралась весна. Потекло с крыш, засвистели ополоумевшие птицы. Случились у Славки весенние каникулы, короткие, но наполненные событиями под завязку. Укатили из дома в деревню Славкины родители, по каким-то своим родительским делам, и Дыбилодимку с собой прихватили, а Славка уперся рогами - Леха и не подозревал в нем такого умения - и остался дома. И целую неделю они были вдвоем. Голодные и вечно не выспавшиеся, потому что когда же есть - спать, если весна и жаркое тело под боком.
Исходили вдоль и поперек окрестные улицы и перекрестки, целовались на каждом и тайком, и не скрываясь особо. Задыхаясь от нетерпения выболтали друг другу все секреты, важные и не очень. Изучили вдохи и выдохи, изгибы и впадины, вкус и запах. Им весна орала изо всех щелей: любо-о-овь, любовь это, глупые! И они наконец-то услышали. И даже признали. Не без страха, но почти не жмурясь.

@темы: original, fanfiction, R, авторский

Комментарии
2011-11-18 в 23:03 

Чокнутый Слэшер
А мне понравилось=)
Написанно хорошо=)

Правда, вычитка была бы не лишней.

URL
2011-11-18 в 23:11 

Asenkij
ква

2011-11-20 в 11:51 

lady_jane
Храни меня Господь в сухом, прохладном месте (c)
Замечательная история, люблю такие, улыбалась всю дорогу, как говориться))
И столько интересных вкусных моментов, про интеллигентную тоску, например)))) В общем мне очень понравилось, спасибо!

2011-11-20 в 12:33 

Talaris
Темно синий бархат и снежно белый шелк
присоединяюсь)) очень понравилось)) даж утащука я его к себе в цитатник...бум перечитывать иногда))

2011-11-20 в 14:23 

alvarya
Мастер клише
Улыбательная светлая вещь))) Понравилось очень)))

2011-11-20 в 14:57 

wegan
Asenkij, славная история! Парни очень милые и забавные, особенно многопытный Лёшка :laugh:

2011-11-20 в 18:55 

Asenkij
ква
lady_jane, Talaris, alvarya, wegan, :gh:
спасибо)) у меня было хорошее настроение, когда я писала Лешку и мне ужасно хотелось им похвастаться)) я очень рада, что вам он тоже понравился))

2011-12-01 в 06:20 

Dawwa~
мимикрирующая гусеничка
Классно)))) Прочитала с удовольствием:crzfl:

2011-12-01 в 17:46 

Asenkij
ква
DarriaRen, ы)) спасибки)) люблю, когда Лешку хвалят :shuffle:

2011-12-14 в 18:39 

Nate_&_Naty
If a slasher is angry, that means that he's been fucked. An unfucked slasher is happy and kind
Ну, Леха же товарищ смелый, без страха и упрека глядит он в глаза преждевременной эякуляции :hlop::hlop::hlop:

Asenkij, :inlove: слов нет, только эмоции

2011-12-14 в 18:54 

Asenkij
ква
Nate_&_Naty, :flower: спасибо :kiss:

   

Харьков-мультислэш

главная